severok1979 (severok1979) wrote,
severok1979
severok1979

Categories:

ЧАСОВНЯ

Снова моя любимая тема норильских посёлков. Сегодня за меня рассказывает коренной норильчанин, краевед Вадим Денисов.

Добавлю лишь несколько картинок для наглядности и лучшего понимания рассказанного Вадимом.

01. Часовня Николая Чудотворца (Николы Угодника). До наших дней не сохранилась, недавно на её месте установлен памятный крест.


02. Кусочек карты Генштаба СССР 1957 г.


03. Кусочек атласа окрестностей Норильска 1999 года.


Оригинал взят у denisov_vadim в Часовня
Если и есть в окрестностях Норильска действительно историческое, мемориальное место с глубоким временным заделом, так это Часовня. Старая часовенка, давшая название исчезнувшему в середине прошлого века посёлку, что тихо жил на стрелке рек Норилка и Рыбная.
На топографических картах Часовню обозначали если не собственным именем, то сокращениями разв. (развалины), пос. (поселок), или жутковатым неж. (нежилое). Позже стали писать дома. Место до сих пор известно многим рыбакам, но мало кто из горожан знает, что это слово для всех нас означает, что там находится, и что находилось ранее. И, тем не менее, это главный исторический объект территории.
Именно здесь издавна стояла старинная часовня Николы Угодника и фактория Ксенофонта Васильевича Пуссе, богатого человека из Дудинки, урядника, промышленника и торговца, хозяйствующего на этих землях до прихода Советской власти. Родился он в 1874 в г. Енисейске и был потомком пленного итальянца, осевшего в России после Отечественной войны 1812 года. Фамилия чрезвычайно редкая, однако еще появляется в Красноярском Крае. Я был поражен совпадению, узнав, что одним из командиров советских атомных подводных лодок, в 70-х годах запускавших ракеты по боевому полю «Норильск», тоже был некий Пуссе.
Первое упоминание этой фамилии мы встречаем в 1909 г. После разграбления Туруханска восставшие ссыльные-анархисты под руководством Дронова 15 января после короткой перестрелки захватывают Дудинку. Из Туруханска выступили под видом научной экспедиции по изучению Таймыра. На подавление восстания вниз по Енисею из Красноярска выехала на лошадях рота 31-го Сибирского полка под командованием поручика Нагурного. Дроновцы хотели бежать через Чукотку в Америку и Дудинки шли на Хатангу с надеждой добраться до Берингового пролива. Путь на Хатангу им указывает дудинский исправник Пуссе, рассказывает про маршрут через Гольчиху, умышленно увеличивая путь на добрую тысячу верст в надежде облегчить погоню. Именно поэтому Пуссе впоследствии будет изобличен советской властью, как «предатель социально близких». Н.Бегичев (имеющий у ссыльных высокую репутацию), указавший дроновцам «пути эвакуации», реальные в исполнении, подобной участи избежал. Бегичев, отвергнув «американский вариант», предложил два пути бегства: по забытой Вилюйской тропе, по которой в далеком прошлом Ленские купцы направлялись со своими товарами в верховья Анабара и Оленёка (наиболее разумный путь, мятежникам можно было выйти на Лену, где, купив паспорта, скрыться среди золотоискателей, путь напугал дроновцев трудностями неизведанной зимней дороги); второй вариант (избранный анархистами) предполагал пребывание в Хатанге до весны, постройку лодок и путь по р. Котуй до верховий Мойеро, оттуда через водораздел к истокам Вилюя и на Лену. Дронов и его соратники опрометчиво не вняли советам Бегичева и не поверили в возможность погони. 5 февраля подразделением Нагурного, совершившего марш-бросок от Дудинки по указаниям проводника — «предателя» Пуссе — большая часть восставших была убита, часть захвачена и доставлена в Дудинку. Позже Пуссе припомнят еще и этот эпиход.


В 1915 году К.В. Пуссе ставит на р. Рыбной, неподалеку от впадения в р. Норильскую собственную промысловую заимку в три жилых строения: две маленькие избы в одну комнату и один дом побольше. К 1920 году здесь появится еще и просторный амбар с погребом. Рядом стояла старая часовня и «инородческое кладбище», возникшее задолго до постройки заимки Пуссе (из отчета Н.Урванцева за 1920-21-22 годы). Это место позднее сыграет одну из ключевых ролей в строительстве Норильска.
Фактория приращивала капитал предпринимателя обменной торговлей. Он и сам тут рыбу добывал, любил пожить летом, отдохнуть «на дальней фазенде». Организовал рыболовную артель. Изредка в Часовню приезжал миссионер-священник и крестил-венчал-отпевал всех живших округ… А кто имелся округ из носителей православного креста? Редкие семьи русских затундряных крестях и, конечно же, крещеные тунгусы (эвенки).
Имея собственную базу-факторию на Рыбной, именно Пуссе оказывал материальную, организационную и информационную поддержку первых норильских экспедиций. Его роль в освоение Норильска незаслуженно забыта и не изучена вовсе, несмотря на то, что здесь была и «его земля». Он практиковал здесь ежегодное пребывание-освоение, и наверняка знал, благодаря окрестным русским, тунгусам и «жиганским» (читай — якутским) долганам достаточно много и про злато-серебро, и про угли, и про медь Норильска. Якуты-саха и эвенки часто становились тут временным стойбищем, сюда же позже отгоняли на отдых оленей грузовых первых урванцевских аргишей.
24 июня 1927 года в Красноярске бывший «хозяин норильской земли», как говорил Н.Н. Урванцев, К.В. Пуссе был арестован, обвинён в антисоветской агитации и осужден 23.09.1927 г. ОСО коллегии ОГПУ на один год ИТЛ. Позже будут репрессированы и его сыновья. Дмитрий (родился в 1903 г., в Дудинке) был арестован 16 ноября 1937 г. и приговорен тройкой УНКВД Иркутской области 8 декабря 1937 г. по ст. 58-10 к десяти годам ИТЛ. Илья (родился в 1901 в Дудинке) был арестован 05.11.1938 г., обвинён по той же статье и осужден 03.03.1939 г. Красноярским краевым судом на восемь лет ИТЛ и пять лет лишения политических прав. Вот такой финал.

Часовня, по письменным свидетельствам Н. Урванцева и его фотоматериалам, — большое, солидное бревенчатое строение, такое здание банальной избушкой никак не назовешь, три просторных внутренних объема. Широкое крыльцо с выходом, как положено, на запад, — под навесом. Под ним четыре небольших медных колокола, висящие по углам. Урванцев хорошо знал это место. Здесь его переправляли через Норилку и в первом талнахском маршруте, и в знаменитом пясинском походе, ведь именно через Часовню в те годы добирались до Хараелаха и на озеро Пясино.
Место для посёлка выбрали не случайно — оно ключевое.
С юга, рубежного порога и становища Орон на север шли торговые тунгусы-эвенки, завершая аргишами и лёгкими дефиле верховых оленей-учугов северо-западную ветвь Великой Трансэвенкийской тропы. На востоке крепла территориальная экспансия якутов-саха, племена которых наравне с эвенками и русскими, участвовали в генезисе этноса долган. С запада наведывались русские люди с Норильской и с пясинской акватории, заглядывали казаки-дудинчане. С севера, с озера Пясина порой спускались тидирисы, а может быть и тавги — будущие нганасанские рода. Нормальная торговая площадка. Были контакты и конфликты, радости и беды. Часто подобные часовни ставились под охраной, в комплексе — часовня-станок-казачий пост-фактория.
В общем, фронт работ тут имелся.
Но когда и кто её поставил? Пытаясь разгадать загадку, я обращался, в свое время, и к норильским церковным служителям, и в Красноярск писал — нет данных. Никаких. Вот про Хатангскую церковь материала немало, и про Дудинскую. А про нашу часовню нет.
Какой может быть разгадка? Предложу в порядке версии.
Иногда на Таймыре всплывают рассказы, как тот или иной искатель таинственного находит объект (или же документальные следы) старообрядческой деятельности. Иногда исследователи, по их собственным словам, пытаются обратиться за сведениями в православную церковь, но не находят там поддержки — еретики-старообрядцы, как и их материальная культура, мол, никого не интересуют…
А ведь здесь когда-то действительно были исключительно «старообрядческие земли»!
В фолианте «История Русской Церкви» этот факт не просто упоминается, а определяется однозначно. И когда-то все недосягаемые таймырские земли были под началом старообрядцев — Енисейских духовников. Высший духовный сановник, чернец Иосиф Истомин происходил от армян, принявших крещение еще при царе Михаиле Федоровиче в Казани, и, когда началось исправление церковных книг и обрядов, явился жарким защитником двуперстия в крестном знамении. За свое чрезвычайное упорство в борьбе за старообрядчество был сослан в 1660 году из Казани в Енисейск. И во всей округе увлек своим учением многих, а в самом Енисейске и всех северных землях «не переставал сеять то же лжеучение целые десятки лет».
Бывал в Енисейске и знаменитый протопоп Аввакум. Воевода Пашков — ответственный за ссылку знаменитого изгнанника — поехал в 1661 в город Енисейск с оружием и людьми, но не взял с собою протопопа Аввакума, рассчитывая, что тот будет дисциплинированно добираться до мест ссылки одиноко и его, безоружного, на пути убьют дикари-инородцы. Спустя месяц отправился и сам Аввакум, но не один, а со своим семейством и немногими престарелыми и ранеными (всего набралось до 17 человек) и после продолжительного и многотрудного пути пришёл, наконец, к Енисейску. Интересно, что именно тогда он впервые увидел нашу полярную ночь… — и тут напала на Аввакума неизбывная тоска и раздумье. Когда протопопица спросила его о причине той тоски, он сказал: «Жена, а что мне делать? На дворе какая-то еретическая (каково слово!) зима…» В Енисейске он прозимовал, и по селам, в церквах и на торжищах, проповедовал свое учение против новоисправленных при Никоне книг.
Увы, почти вся история старообрядческой церкви на Таймыре ныне утеряна, где были установлены скиты и часовни, никто уже не знает (а они с 17-го века встали, и немало), так что вероятность таких находок в наши дни не так уж и мала. Вполне может быть, что и знаменитая Часовня Николы Угодника на реке Рыбной еще в семнадцатом веке существовала, но была… старообрядческой.
Как это можно подтвердить? Собственно место расположения Часовни мы с товарищами, как считаем, нашли в июле 2004 года. Поиски были непростыми, так как следов былого обитания людей на этом месте практически не осталось. С берега еще видны остатки фундаментов пакгаузов, построенных уже в поздние, советские времена, а вот на площадке посёлка следов очень мало. Видно, что когда-то тут случился мощный пожар и, вполне может быть, что огненный смерч был принудительным. Неподалёку высится триангуляционный пункт второго типа и металлический реперный знак под ним, установленный Урванцевым.
Часовню вычислили. Справедливо предполагая, что таковая должна находиться на самом высоком месте, но вдали от опасного косогора, мы обратили внимание на ровный высокий холм и вскоре сомнения исчезли — при первых же раскопках по скосам были обнаружены остатки крепкого лиственничного фундамента. Полномасштабных раскопок не вели — и полномочий нет, и знаний не хватает, но осколок старой вазы, кусок литого стекла и ржавый маузеровский патрон я прихватил. Вокруг часовни — след группы более мелких зданий, жилых и складских. Другая группа построек располагалась вдоль берега.
Поражала толщина грунта, сформировавшегося поверх фундамента, во многих местах достигающая не менее 70 сантиметров! Пользуясь связями с миром людей, увлеченных историей холодного оружия, я отправил запрос почвоведам. У меня запросили характеристики климата (температура, ветра, инсоляция и пр.) по сезонам, описание рельефа, характера реки, высоты и еще массу сопутствующей информации. Для этого нам пришлось снарядить еще одну экспедицию. Итог дистанционного анализа таков: в предъявленных характеристиках подобный слой почвы мог «нарасти» лишь при условии, что строение было разрушено не менее семидесяти лет назад. То есть, это была не постройка советских времён (когда здесь встал посёлок), уничтоженная при ликвидации объекта в начале 50-х, а здание действительно старое, историческое. Да и сама площадка визуально просится на эту роль — тут обзорно, удобно. С главным входом на запад, кстати. Но есть одна важная деталь: сруб построен не «в лапу», как было принято у первоосвоителей Таймыра, он более поздний.
Что же, это никак не исключает возможности существования на этом же месте еще более поздней постройки, маленькой часовенки без больших внутренних объемов. Если на столь прибыльном и проходном месте стояла промысловая заимка XVIII века, то и часовня возможна, существовала такая практика… Например, поселение Введенское в начале р.Пясины, появилось в 1615 г., а само название перекликается с северной практикой русской церкви «Введенскими» называть самые дальние часовни и церкви — на фронтире. И там тоже была часовня. Но, скорее всего, первая часовня на Рыбной была поставлена все же позже — в эпоху активного крещения инородцев. Поставлена на том самом месте, где аборигены по своим обрядом издревле хоронили сородичей. В период кампании крещения возникало и христианское кладбище.
Когда старообрядцев окончательно и полностью вытеснили с территории, часовня стала православным объектом, получила (сохранила?) имя Николы Угодника. Судя по всему, православная церковь не торопилась принять объект. Какое-то время часовня стояла бесхозная, примерно так же, как и современная «часовенка» на Норильской Голгофе, что не носит следов патронажа самим фактом отсутствия креста на куполе.
Со временем все-таки приняли (скорее всего, с момента начала оживления Северного морского пути), но тут пришли Советы, поставили на крыше красный флаг и уже в 1930 г. создали на базе артели колхоз имени РККА. И комсомольцы этого крошечного хозяйства под руководством первого директора будущего комбината Матвеева организовывали воскресники по строительству деревянных домов для первых строителей.
Именно там был Кочевой (аналог поселкового) Совет и ЗАГС, в ведении которого и был молодой поселок без звания посёлка (как и собственного ЗАГС-а) Норильск. К 1938 году в поселке Часовня проживали 28 семей — 41 якутов-саха, 19 эвенков, 4 ненца и… 1 з/к (не подумайте худого! — это «затундряные крестьяне»)... Выросли береговые склады-пакгаузы для грузоперевалки. На реку Рыбную у Часовни садились гидросамолеты с норильскими грузами. Имелась и конная станция — один из станков по пути на восток — далее была станция с лошадями на острове Колхозник, на озере Мелком, а самая дальняя на озере Глубоком. В более поздние времена через посёлок Часовня проходил зимник, распадавшийся после поселка на ветку к озеру Глубокому и ветку к месторождениям Имангды. Самым же близким поселением к востоку (не считая поселка в Затоне) была метеостанция на речке Гремяка.
В общем, жизнь кипела. Остатки огромных металлических саней для перевозки зимой тяжёлых грузов, как и следы самих грузов, мы нашли еще в первую экспедицию.
В 1939 году, когда Норильску присвоили статус рабочего поселка Дудинского района, он вышел из подчинения Часовенского кочевого совета, и люди перестали за каждой справкой ездить в ЗАГС на санях, по речке Наледной. Именно благодаря Наледной Часовня оказалась ближе к Норильску, чем Валёк, эта река была магистралью, по которой можно было легко и просто попасть от горы Рудной в Норилку.
Тут надо заметить, что ныне по Наледной ни к какой Часовне уже не попадешь… Этой реке в свое время искусственно изменили русло, и теперь она отдает Норилке свои грязные воды много ниже водозабора. Вы пересекаете её, когда едете на Талнах. А ранее Наледная впадала в Барашкову протоку — выше по течению. Старая Наледная в виде маловодного заросшего ручейка без горной подпитки осталась еле жива и вытекает теперь из озера Выгодного близ Оганера, у многих оганерцев именно там стоят гаражи. Натыкаясь на этот ручей, невозможно поверить, что когда-то тут не только проносились лихие санные повозки, но проходили целые караваны с грузами для молодого Норильска.
Даже после открытия собственного ЗАГС-а некоторые упрямцы какое-то время еще продолжали своих детей возить какое-то время именно туда — крестили. Потом это дело прижали, как вредное суеверие.
В сороковые Часовня славилась пекарней, где, как уверяют, выпекался самый вкусный хлеб в округе — запах над тундрой стоял умопомрачительный и особо непоседливым норильским мальчишкам про пекарню было хорошо известно. В 1948 посёлок ликвидировали, но какое-то время люди еще продолжали посещать это место.
Мне думается, что первая неофициальная крошечная школа, где учились маленькие норильчане, была… именно на Часовне! Точные координаты этой школы неизвестны, но учились в ней, в основном, дети аборигенов. В половине небольшого помещения пыхтели ученики, а во второй половине лежали на просушке промысловые рыболовные сети! Странно было бы предположить, что подобные снасти были востребованы посреди промышленной площадки Старого города. Предположение вполне логичное: вот Кочсовет, вот часовня, вот магазин-фактория, вот склады. Чумы оленеводов, рядом и школа-интернат. Позже появился приказ по комбинату и у Норильска появилась своя начальная школа.
Это подтверждают и воспоминания Л.П. Матанцева — секретаря парторганизации стройки — о совместной поездке на Часовню с А.П. Завенягиным, затеявшим «большевистские крестины» только что родившейся дочери Матанцева Искры. Леонид Павлович упоминает три здания — Норильско-Пясинского Кочсовета, магазина и школы-интерната… Тут крестили норильчат, сюда же и отдавали учиться. Шла зима 1939-го года.
Как видим, многое в норильской истории связано с Часовней… Кстати, первое упоминание феномена Норильского рыбного пирога, как верха вкусового блаженства, приведённое А. Львовым, имеет прямое отношение к теме статьи. Норильским хозяйкам известно, что вкусней всего пирог с нельмой — царицей всей рыбы. Лук, сдобное тесто, специи в меру, лаврушечка. Можно чуть сливочного масла положить, можно комбинировать с куропаткой. Далее противень и острый нож. Черт возьми, как же он вкусен… Не читайте этого перед обедом!
А сама история такова. Был у горного техника Евгения Орлова, участника первых экспедиций в Норильск, товарищ — купец К.В. Пуссе. Тот самый. Дело было в 1920 и 1921 годах, Орлов был учащихся Томского политехникума, где проникся увлекательными рассказами Урванцева о Норильске. В экспедиции Орлов не только выполнял функции геолога, но и художника. Говорят, что в фондах Норильского музея когда-то были его пейзажи и портреты участников знаменитой экспедиций. Позднее горный техник сделал себе имя, но, увы, не у нас, а в золотодобыче. Орлов и в последние годы жизни вспоминал поездку к Пуссе, в богатом доме которого «нежился под звуки музыки в настоящей ванне, а потом вкушал пирог из нельмы».
Не из Рыбной ли реки была та самая рыбка? Ведь гидроним этот недаром свое гордое имя носит… Не у своей ли Часовни изловил Пуссе деликатесную нельму? Сейчас же название реки Рыбная — былинное. Выжженные сернистым газом берега, больная редкая рыба… Может быть, с закрытием Никелевого завода картина изменится, с годами название «заработает», а в ключевом месте кто-то вновь поставит зимовье. А потом и часовню восстановит.
Хотелось бы верить.
А пока мы можем лишь разбудить память.
Tags: Арктика, НПР, Норильск, история, литература, норильские поселки, перепост
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments